Тест драйвы машин ссср

Вечная юность. История и тест лучшей самодельной машины СССР

ЮНА — творение всей жизни Юрия Ивановича Алгебраистова, и нам удалось прокатиться на этом уникальном купе, собранном золотыми руками буквально в гараже.

«Да, приглашали работать в НАМИ, сходил, посмотрел — и не согласился. Я же не конструктор, так, руками что-то сделать могу, и все». Скромность Юрия Ивановича не укладывается в сознании, когда смотришь на это самое «что-то». По качеству исполнения ЮНА не уступает заводским машинам Союза, если не превосходит их, а больше всего поражает уровень проработки мелких деталей. Дефлекторы вентиляции, декоративные накладки, шильдики, корпуса зеркал — все это невероятно искусный ручной труд. Даже фонари, вырезанные из плафонов от Opel Rekord, заставляют чесать затылок: по скруглениям пластиковых граней не понять, что сделано немецкой фабрикой, а что — советским Левшой.

Дизайном Алгебраистов тоже не спешит хвалиться — мол, изначальный облик машины придумали другие советские самодельщики, братья Щербинины, а он только доработал на свой вкус. И вообще, передняя часть с поднимающимися фарами — сознательное подражание британскому Lotus Esprit. Как бы то ни было, ЮНА выглядит абсолютно законченным, цельным автомобилем, где каждая деталь гармонирует с остальными. Сегодня она просто красива, а в начале восьмидесятых, среди «Жигулей» да «Москвичей», этот стремительный алый силуэт выглядел как мираж. Откуда? Как? Да не может это быть правдой!

В конце 1969 года Щербинины задумали сделать новый автомобиль, наследника нашумевшего ГТЩ. Дизайном Анатолий и Владимир занялись сами, а в воплощении пригласили поучаствовать других братьев — Станислава и Юрия Алгебраистовых. Первый доставал дефицитные детали и материалы, а второй превращал их в автомобиль. Характеристики стальной пространственной рамы рассчитывали с помощью инженеров АЗЛК, а изготовление удалось отдать Иркутскому авиационному заводу: невероятный подход для самоделки! Причем сделали сразу небольшую партию каркасов — пять штук.

Первый экземпляр собирали, так сказать, по методу отца Дяди Федора: в трехкомнатной квартире на седьмом (!) этаже обычного жилого дома. Там сращивали раму с лонжеронами от ГАЗ-24, делали макет кузова, снимали с него матрицы, выклеивали панели кузова, устанавливали элементы подвески — и только потом купе, наконец вставшее на колеса, при помощи крана спустилось на асфальт. Это была еще не ЮНА, а машина по имени «Сатана», предназначенная для самих Щербининых.

Алгебраистовы же переместились в собственную мастерскую, где сначала собрали экземпляр для Станислава, и только потом — спустя 12 лет после начала проектирования — для Юрия. Причем ЮНА в мире всего одна, ведь эта аббревиратура — зашифрованное посвящение конструктора своей жене. Юрий и Наталья Алгебраистовы, вот как на самом деле называется автомобиль. Так они втроем и живут уже почти 40 лет.

За это время Юрий Иванович несколько раз дорабатывал дизайн, переделывал салон, менял силовые агрегаты — причем происходило все уже в обычном гараже в Щукино. Даже двигатели он вынимал и ставил в одиночку! Сегодня в машине почти не осталось деталей от «Волги» — разве что передний мост, и тот самый новый, бесшкворневой, от поздней модели.

31105. Задний мост позаимствован у Volvo 940, а шестицилиндровый мотор 3.5 вместе с автоматической трансмиссией — у BMW 5 серии в кузове E34. Разумеется, все это невозможно было просто купить и поставить: крепления подвесок пришлось адаптировать, а некоторые узлы, вроде поддона картера или кардана, изготовлены заново.

Но сильнее всего удивляет интерьер. ЮНА обладает отличной эргономикой: сидишь по-спортивному, с вытянутыми вперед ногами, рулевая колонка регулируется по высоте, стекла оснащены электроприводами, а по всему салону таится множество ящичков для хранения мелочей — даже на потолке! «Ну, а как иначе? Делал же для себя, так что постарался, чтобы все было удобно и по уму», — рассказывает Юрий Иванович. А потом нажимает на кнопку, и из панели выезжает цветной монитор мультимедийной системы. «Пробок в последние годы совсем много стало, а так можно хоть телевизор посмотреть. Да и автоматическую коробку поставил тоже из-за заторов, иначе ноги устают…».

Трансмиссия, надо признать, по современным меркам довольно задумчивая: подолгу медлит с переходом на пониженную ступень, да и «вверх» переключается неспешно. Но в остальном ЮНА едет удивительно приятно! Двухсот с лишним сил ей хватает для более чем бодрого разгона, шасси отлично справляется со столичными неровностями и лежачими полицейскими, тормоза (дисковые на всех колесах) держат отлично — а главное, что все здесь работает ладно, согласованно.

Это не россыпь запчастей, которые собрали вместе и как-то заставили ехать, а полноценный автомобиль со своим собственным, цельным характером. Впрочем, совсем не спорткаровским, а скорее из разряда гран туризмо: на подвесках от старых вальяжных седанов особо не полихачишь. На повороты руля ЮНА отзывается плавно, с задержками — но все происходит очень логично и естественно, а если поехать побыстрее, выяснится, что баланс здесь классный: за первоначальной паузой следует понятная, линейная реакция, а дальше купе опирается на оба внешних колеса и удивительно крепко держится за траекторию. Алгебраистов вспоминает, что в свое время испытатели на Дмитровском полигоне знатно удивились стабильности машины и ее нежеланию уходить ни в снос, ни в занос.

А ведь все может быть еще интереснее! Уже почти готов новый рулевой механизм с электроусилителем — но устанавливать его, вероятно, придется уже следующему владельцу. Ясности ума и энергии Юрия Ивановича позавидуют многие из молодых, но годы берут свое, и этот удивительный человек принял решение расстаться со своим детищем, с единственным автомобилем всей жизни. Но ЮНА не попадет на сайты с объявлениями и точно не отправится никуда, кроме как в умелые и заботливые руки того, кто понимает всю ее значимость. Потому что история должна продолжаться.

В конце съемочного дня выясняется, что я был третьим за 40 лет человеком, который ездил на этом купе один. Третий раз за 40 лет творец смотрел на свое творение со стороны — и в его глазах читается удовлетворение и гордость. На улице темнеет, Юрий Иванович просит снова сесть за руль, чтобы довезти их с машиной до дома. Вечная суета московских дорог остается где-то за пределами кокона сложных, грустно-восторженных эмоций. Расстаемся в тихом щукинском дворе, а через 10 минут — звонок: «Михаил, я же совсем не успел попрощаться с ребятами из съемочной группы. Сделайте это, пожалуйста, за меня».

Мне же остается только сказать Юрию Ивановичу спасибо. За машину, которую видел еще ребенком на журнальных страницах. За мастерство, целеустремленность и преданность делу. Но главное — за человечность, которую все реже можно встретить в современном мире, и при этом так важно сохранить.

Читайте также:  Электроклапан на стиральную машину канди

Источник

Советские автомобили против иномарок — супертест к юбилею

Автомобили были главной темой журнала «За рулем» все девять десятилетий его истории. Особенно, конечно, свои — отечественные. Ведь иномарки долгие годы были недоступны. Как нашим коллегам в былые времена удавалось протолкнуть на страницы ЗР заметки об импортных машинах — история увлекательная, но речь сейчас не об этом. Об иномарках журнал кое-что писал и был, по сути, единственным окном в большой автомобильный мир. Но главный интерес, понятно, вызывали машины, которые можно было купить — хотя бы теоретически.

Поскольку родной автопром не радовал разнообразием новых моделей и частотой их смены, практически каждый советский автомобиль становился эпохальным. Мы выбрали три модели разных классов — героев наших обложек разных лет: ЗАЗ‑965, Москвич‑412 и Волгу ГАЗ‑24. И решили сравнить их с зарубежными ровесниками — одноклассниками тех лет: с Запорожцем поспорит немецкий Volkswagen 1200 (Käfer, то есть Жук), с Москвичом — Opel Kadett, а с Волгой — ­Volvo 144. Какими мы увидим героев минувших дней, а нынче — заслуженных ветеранов?

Народные мотивы

ЗАЗ‑965 оказался для СССР эпохальным. Первый серийный отечественный автомобиль с мотором сзади. Воздушное охлаждение — не надо возиться зимой с горячей водой и искать постоянные течи системы охлаждения. Ну а главное то, что Запорожец, дитя хрущевской оттепели, стал самым доступным советским автомобилем и расширил круг автолюбителей.

В начале 1960‑х, когда ЗАЗ‑965 стал серийным, немецкому Жуку было уже лет двадцать и он завоевал признание во всем мире. Так или иначе Volkswagen повлиял на многие послевоенные модели разных стран и компаний. В частности, на французский Renault 4CV, итальянский Fiat 600 и даже на американский Chevrolet Corvair. Ну и конечно, на наш Запорожец. Впрочем, помимо общей концепции (задний мотор воздушного охлаждения) и передней торсионной подвески, между Фольксвагеном и Запорожцем нет ничего общего.

И все-таки Volkswagen и Запорожец — родственные души! Дело не только и не столько в подвеске, сколько в общей философии: вчерашние пешеходы, в лучшем случае мотоциклисты, рады были и такому минимуму. Да и машины эти вполне серьезные — не убогие послевоенные мотоколяски.

Два наших голубеньких «шарика» сегодня вызывают у прохожих добрые — но не без иронии — улыбки. Многие останавливаются поглазеть именно в тот момент, когда я собираюсь сесть за руль: неужели этот крупный мужчина уместится в малюсенькой машинке? А то!

Малогабаритность салона была вполне созвучна эпохе советских пятиэтажек: теснота, но ведь своя! В Жуке не сильно просторнее. Алгоритм посадки схож. Пристроишься в тесном промежутке между рулем и простеньким «стульчиком» — и нужно немного противоестественно изогнуть ноги, чтобы нащупать педали. Нашел — можно заводить!

Кстати, открывающиеся против хода двери 965‑го для такой тесноты удобнее: меньше риск отбить колено при всей этой «гимнастике». Задний диванчик Фольксвагена подходил разве что исхудавшим послевоенным немецким подросткам. Советские дети рубежа 1960‑х тоже не были чрезмерно упитанными, но ЗАЗ‑965 сзади всё же попросторнее.

Передачи в четырехступенчатых коробках меняют смешными тоненькими палочками, самоуверенно взявшими на себя роль рычага переключения. Но сначала нужно научиться находить эти самые передачи, поскольку неискушенному водителю может показаться, что «палочки» если и связаны с чем-то, то уж точно не с шестеренками в коробке.

Оптимистичное тарахтение мотора-воздушника не дает скучать. А уж когда моторы работают вместе, немецко-советский дуэт звучит особенно жизнеутверждающе. Поздний, выпущенный уже в начале 1970‑х, Volkswagen с 34‑сильным мотором, конечно, заметно резвее 27‑сильного Запорожца. Но для покупателей обеих машин динамика не являлась главным параметром.

Ездовые повадки заднемоторников, особенно на заснеженной дороге, тоже очень похожи — эдакая веселая вертлявость. Впрочем, чтобы сполна оценить способности машин крутить попой, их еще нужно раскочегарить. А это вовсе не просто. Сколько ни дави педаль газа в пол — устанешь ждать.

Зато плавность хода отменная. У Фолькс­вагена этому способствуют и более высокие шины. К слову, ЗАЗ‑965 конструктивно современнее, ведь создан он на пару десятилетий позже. При схожих габаритах салона Запорожец компактнее, лишен массивных крыльев, и колёса у него меньше — чтобы не отбирать арками полезный внутренний объем. Запорожец, разумеется, легче Жука. А еще в советской машине есть мощная автономная печка! Штуковина капризная, но если работала, то грела отменно. В Фольксвагене же использовалась диковатая по нынешним представлениям система обогрева… выхлопными газами через пороги.

Журнал «За рулем» не зря в свое время хвалил ЗАЗ‑965. По меркам начала 1960‑х он вполне был способен конкурировать с Жуком. Конечно, при сравнимом качестве изготовления и надежности. Именно добротностью при всей своей простоте подкупали Жуки жителей десятков стран — от Скандинавии до Мексики. Но это отдельный разговор. В любом случае реальным конкурентом Жуку Запорожец стать не мог — это дети разных миров.

Звезда и молния

Наш Москвич и немецкий Opel — дальние родственники. Условно, конечно. Ведь первый Москвич «в девичестве» был Кадетом, а немцы это предвоенное имя вспомнили и возродили в 1962 году.

Opel Kadett B стартовал в 1965‑м, став фактически ровесником наших Москвичей моделей 408 и 412. Москвич‑408 встал на конвейер в 1964 году и получил новый, очень, кстати, современный по тем временам кузов; «четыреста двенадцатый» появился в конце 1967‑го.

Kadett — фактически прямой конкурент Москвича. Правда, поначалу базовый двигатель имел объем всего 1,1 литра и мощность 45 л.с., но со временем появились и более мощные моторы, вплоть до 1,9‑литрового 106‑сильного. У нашего Опеля — 60‑сильный агрегат рабочим объемом 1,2 литра.

После ЗАЗа и Жука эти машины кажутся очень просторными, комфортными и динамичными. Я с удовольствием забыл об акробатических этюдах, необходимых для посадки в Фольксваген и 965‑й, распрямил ноги, а заодно порадовался за задних пассажиров. По современным меркам простор у них, конечно, далеко не барский, но жить вполне можно. Даже в самой демократичной в гамме двухдверке. Кстати, четырехдверная версия Кадета, напомню, тоже существовала, но рачительные немцы чаще покупали именно двухдверные, более дешевые.

По дизайну Москвич в начале 1970‑х смотрелся уж точно не хуже Кадета. Советский седан зрительно легче и, пожалуй, изящнее плотно сбитого немецкого «крепыша». А по отделке салона 412‑й, бесспорно, богаче Опеля: металл полностью прикрыт ­ мягкими ­панелями.

Стараюсь уравновесить свою давнюю и прочную симпатию к «четыреста двенадцатому» максимальной объективностью. Мотор и, соответственно, динамика Москвича по тем временам действительно отличные. Ему бы еще коробку с более четким и менее размашистым ходом рычага. Но от агрегата с дистанционным управлением, рассчитанным еще и на рычаг переключения на рулевой колонке, Москвичи классической компоновки так и не избавились вплоть до окончания их производства. В этой номинации Opel явно выигрывает. Да и в динамике 60‑сильный Opel, как ни странно, Москвичу не уступает. Ведь он при некоторой внешней тяжеловесности заметно легче. Правда, речь, напомню, идет о двухдверной машине. Поэтому, кстати, и барабанных тормозов без усилителя легковесному Кадету вполне хватает, по эффективности они вполне сравнимы с москвичовскими, с гидровакуумным усилителем.

Читайте также:  Устройство стиральной машины аристон индезит

А вот управляется Opel с реечным рулевым механизмом и пружинной задней подвеской заметно четче, чем 412‑й. Преимущество особенно ощутимо на заснеженной дороге. Вилять хвостом в поворотах весело и интересно на обеих машинах, но Opel явно собраннее и послушнее.

Уже в 1973 году в производство пошел новый Opel Kadett. На некоторых его версиях появились моторы с системой впрыска топлива, дисковые тормоза, пятиступенчатая механическая и трехступенчатая автоматическая коробки передач. Дисковые тормоза Москвичи производства АЗЛК получили только в 1976‑м — на модели 2140, ижевские «четыреста двена­дцатые» — и того позже. А всё остальное…

Но не будем о грустном. Как и о том, что и насколько часто в Москвиче ломалось. Об этом могу написать, если надо, целую монографию. В возвращающем нас лет на сорок назад тесте Москвич всё равно достойно показал себя в споре с именитым ровесником. Порадуемся за «четыреста ­двенадцатый»!

Встретились олень с лосем

В конце 1960‑х первые «двадцать четвертые» казались чудом — верхом элегантности и комфорта. Эту Волгу еще лет десять после начала производства величали «новой». Как минимум два поколения советских людей мечтали об этой машине, почти недосягаемой для обычных граждан. Цена поражала воображение: девять с гаком тысяч рублей. При этом кое-кто на черном рынке платил за вожделенный автомобиль вдвое, а то и втрое! Официально дефицитные Волги продавали лишь выдающимся представителям советского народа: видным ученым, музыкантам, артистам.

Едва первые двадцатьчетверки появились на советских улицах, злые языки заговорили о копировании западных образцов. Называли почему-то Mercedes-Benz и Volvo. Ни с тем ни с другим у Волги нет ничего общего. Скорее уж можно говорить о некоторых заимствованиях у немецкого седана Opel Rekord. От него у Волги, скажем, знаменитый ленточный спидометр. Просто Mercedes-Benz для советских людей был некой точкой отсчета (вернее — вершиной), а седаны Volvo в начале 1970‑х годов в столице часто попадались на глаза, поскольку на них нередко ездили дипломаты и прочие фирмачи. Вот с таким седаном Volvo 144 с характерным чемоданообразным угловатым кузовом мы и свели раннюю классическую двадцатьчетверку.

Волга отличается от Volvo примерно как городá, где они родились. Оба стали промышленными центрами, но по Нижнему Новгороду, переименованному в Горький, индустриализация прошла железным маршем, а стиль и дух древнего Гётеборга с развитием промышленности изменились куда меньше.

Салон Волги в начале 1970‑х был у нас эталоном: простор, массивные мягкие сиденья. Между передними даже есть вставка, намекающая на трехместность. Да-да! Поначалу, представляя новую машину, в некоторых заметках об этом писали всерьез. Отголоски соревнования с Америкой, где в широченных «крейсерах» спереди действительно могли сесть трое.

Волга тоже в своем роде «крейсер», пусть и поменьше. Но каждая деталь — бамперы, внутренние и внешние ручки дверей, рычаг ручного тормоза и даже рычажки управления «климатом» — невольно наводила счастливых владельцев на мысль: еще внукам хватит!

Volvo явно проигрывает Волге в приобщении к понятию «тяжелая индустрия». В шведской машине всё как-то легче, изящнее, пусть и «пластмассовее». Но ее салон, несмотря на меньшие габариты Volvo 144, вовсе не проигрывает волговскому во вместимости. Сиденья не менее удобны, хотя и лишены массивных подлокотников.

На ходу машины похожи… на себя. Разгон Волги — уверенный, но несколько тяжеловесный даже для тех лет. Зато переключение передач образцовое: ход рычага короткий, четкий. Некоторым современным машинам есть чему поучиться! И главное: в этой дисциплине ГАЗ ни на йоту не уступает Volvo. Чего уж точно не скажешь про управляемость.

На тему ездовых повадок Волги иронизировали много и с разной степенью изощренности. Освежив знакомые еще с юности впечатления, вынужден повторить: «борьба» с этим «крейсером» в заснеженных поворотах посредством тонкого и скользкого руля поначалу увлекает, но быстро утомляет. Уж больно много сил уходит — а во имя чего? Нет уж, лучше ехать размеренно и степенно, как и подобало в былые годы солидным, уважаемым гражданам — редким обладателям ГАЗ‑24 и уж тем более наемным шоферам, аккуратно перемещающим «хозяев» в министерство или на заседание бюро райкома.

У Volvo 144 руль заметно легче (при том что механизм тоже червячный). Автомобиль охотнее и правильнее заходит в поворот, четче выходит из заноса. По разгонной динамике машины близки, хотя Волгу все-таки сдерживает бóльшая масса. А по торможению шведский седан с дисковыми механизмами на всех колесах сравнивать с ГАЗ‑24 даже как-то неудобно.

За рулем Волги, требующей крепкой мужской руки и профессиональной сдержанности, ты работаешь шофером, даже если везешь самого себя. Volvo — машина для обычного, неискушенного водителя. К слову, вместо шкворневой подвески Волги с кучей пресс-масленок, добиваться от которых взаимности было делом чести для каждого настоящего волговода, у шведской машины — необслуживаемые шаровые опоры.

Вот если бы Волга стала хоть немного похожа на Volvo, ну хотя бы к 1980 году… Но тогда это была бы совсем другая история.

По волне нашей памяти

Полвека в современном мире — почти вечность. Сегодня мы ездим на совсем иных машинах. Да и журнал «За рулем» стал другим. Впрочем, главное, конечно, не изменилось. Любовь к автомобилям, новым и старым, своим и импортным — в общем, всяким, у нас, как и у вас, никуда не делась. Согласитесь, очень интересно, какими глазами мы будем смотреть на современные машины лет эдак через десять-двадцать. Вот, собственно, и тема для следующего юбилея!

ПО СТРАНИЦАМ ЖУРНАЛА «ЗА РУЛЕМ»

Редакция благодарит за предоставленные автомобили Дмитрия Готова (ЗАЗ‑965), Светлану Костикову (Volkswagen 1200), Максима Кученкова и Наталью Флегонтову (Opel Kadett), Сергея Павлова (Volvo 144), Константина Беляева (ГАЗ‑24) и Павла Ушакова за помощь в организации теста.

Источник

Паккард по-советски: тест-драйв ЗИС-110Б, на котором (возможно) возили Фиделя Кастро

Обычно машина или нравится, или нет. С ЗИСом получилось не так просто. Хорошо ли он едет? Средне. Даже чуть хуже, чем далёкие от современных идеалов иностранные одноклассники того времени. Хорошо собран? Тоже нет. Может, у него какая-то удивительно прогрессивная конструкция? Ну, кое-что есть, хотя на прорыв не тянет. Может, он очень красивый? Честно говоря, на любителя. И всё-таки у него есть и сильные стороны. Только сразу их не видно, приходится искать.

Поводов не будет​

Обычно материал про интересный (а других не бывает) ретроавтомобиль начинаю с истории его создания. Иногда рассказываю кратко, иногда, если история интересная, подробнее. Но сегодня я этого делать не буду. И не из-за того, что от природы феноменально ленив, а для того, чтобы не кидать на вентилятор благодатной почвы для споров.

Для кого-то ЗИС-110 — всего лишь не очень удачная копия Паккарда, для кого-то — один из первых советских автомобилей, кузов которого спроектировали самостоятельно и даже сами построили оснастку для штамповки его деталей (раньше их чаще покупали за рубежом). Истина, как это обычно с ней бывает, где-то посередине.

Читайте также:  Человек горящий в машине

Да, в начале проектирования ЗИС-110 в 1943 году перед глазами главного конструктора завода Бориса Фиттермана стоял Packard Super Eight. Но вместе с тем ведущий конструктор ЗИС-110 Андрей Островцев не стал его просто копировать — к разработке автомобиля подошли более творчески. Написано об этом очень много и — что более важно — достаточно противоречиво. Мне не хочется лишний раз давать повод для споров хейтеров советского автопрома и его ярых фанатов. Сегодня пойдём другим путём: расскажем, откуда у реставраторов взялась эта машина и как её восстанавливали. Думаю, многое станет понятным из этого рассказа.

Packard 180 Custom Super Eight Formal Sedan 1940

Стоимость и ценность

Итак, перед нами фаэтон ЗИС-110Б. Фаэтон — редкость сам по себе, но конкретно этот автомобиль ещё более интересен.

Новым он поступил в гараж исполкома Ленгорсовета. Гараж тогда находился на улице Короленко, но сейчас его уже нет: здание царской постройки в нулевых было снесено, и сейчас на его месте стоит новостройка. Там ЗИС работал до 1982 года.

С 1982 года машина стояла на хранении: её практически не эксплуатировали и почти что забросили. Но в целом она сохранилась неплохо. Были, конечно, некоторые недостатки. Самый серьёзный, который потребовал в будущем некоторой изворотливости умов реставраторов — это задний мост от Чайки с переделанным карданом. Всё остальное оказалось не столь печальным и, скорее всего, ожидаемым. Например, вышедший из строя родной бензонасос ремонтировать не захотели и вместо него поставили электрический насос от печки Запорожца. Родной карбюратор тоже отсутствовал. На его месте красовался карбюратор К-22Г, который более уместен, например, на ГАЗ-51. Разумеется, генератор и стартер тоже были не лучшем состоянии, но сам мотор сохранился во вполне достойном виде. Удивительно, но и салон тоже выглядел сравнительно сохранившимся.

ЗИС был на, так сказать, “условном” ходу. Ездить он теоретически мог, но несколько десятков лет не видел нормального ремонта. Его периодически латали, а вот приличествующей ему заботы ЗИС не получал.

Однако сразу после приобретения автомобиля приступить к работе не получилось: несколько лет ушло на поиск запчастей. Да и вообще, то, что планировалось сделать с ЗИСом, реставрацией назвать нельзя: его хотели просто привести в идеальное техническое состояние с полным сохранением внешнего вида и салона.

Найти тот же мост на ЗИС-110 чуть сложнее, чем истинную причину гибели группы Дятлова. Особенно сложно найти его в хорошем состоянии. Но и оставлять чайковский мост — это тоже не дело. В итоге мост всё-таки был найден. Но его ещё надо было отремонтировать. А где взять детали для редуктора? В России их не нашлось, зато их не так сложно было купить в Америке. И да — от Паккарда. Они точно такие же, как на ЗИСе. По большому счёту, от Паккарда можно было взять весь задний мост целиком — он ровно такой же. Но это было бы совсем уж нагло, поэтому обошлись редуктором. А вот кардан всё-таки нашли родной, зисовский.

От Паккарда подошли и некоторые детали тормозной системы. Правда, и тут не обошлось без курьёзов. Нужны были новые рабочие тормозные цилиндры. На вид они точно такие же, как на Паккарде. Можно купить в Америке, но это дорого. Ради интереса посмотрели, не подойдёт ли что-то от относительно современных аналогов. И выяснилось, что абсолютно такие же цилиндры стоят на… ЗИЛ-5301 (это обычный Бычок). Совпадение? Не думаю.

Первые гидравлические тормоза на ЗИСах появились как раз на ЗИС-110. Само собой, их скопировали с Паккарда. Дальше так получилось, что гидравлические барабанные тормоза ни ЗИСу, ни ЗИЛу уже не были нужны. На более поздних зиловских “членовозах” тормоза стали уже дисковыми, а на грузовых ЗИЛах — пневматическими. И вдруг появился Бычок со своей удивительной пневмогидравлической тормозной системой, которая заставляла материться немых и молиться атеистов. На задние барабанные тормоза потребовались рабочие цилиндры. А зачем их изобретать новые, когда в продукции уже есть готовые — от ЗИС-110? И так получилось, что на “бычках” стоят те же самые по сути паккардовские цилиндры образца середины 30-х. Отливка, конечно, немного отличается (она более топорная), но всё остальное — точь-в-точь. Отверстия, посадочные места — всё совпадает до миллиметра. Ну, и стоят они, конечно, дешевле, чем от Паккарда.

А вот для ремонта сцепления пришлось покупать детали от другого грузовика. В целом оно сохранилось, но диск, конечно, был изношен. Решили искать накладки и заняться переклёпкой, но оказалось, что диск от ГАЗ-51/52, который до сих пор можно купить в магазине, подходит ЗИСу как родной. Правда, пришлось заменить демпферные пружины – все-таки это «лимузин», а не грузовик, и ему полагается стартовать плавно.

Трёхступенчатую коробку передач не трогали вообще — она оказалась в порядке. Кстати, эта коробка полностью синхронизированная, что не может не радовать водителя.

Далее пришла череда мотора. Тут стоит двигатель, который так и называется — ЗИС- 110. Правда, поскольку этот автомобиль был выпущен в 1956 году, на двигателе выбито уже не ЗИС, а ЗИЛ-110. Эта рядная 16-клапанная «восьмёрка» при шести литрах объёма выдаёт 140 л.с. при 3 600 об/мин и целых 390 Нм крутящего момента при 2 000 оборотов. Все вы прекрасно понимаете, что при желании можно сломать всё что угодно. Но этот мотор так и не смогли сломать с 1956 года. Так что его просто разобрали и собрали заново — делать с ним ничего не пришлось.

Родные стартер и генератор удалось отремонтировать, а вот с карбюратором пришлось повозиться. Можно было, опять же, поставить от Паккарда — небольшие отличия есть только в отливке корпусов, но американский встаёт на место зисовского без переделок. Но в итоге обошлись только американским ремкомплектом. Точно так же поступили и с бензонасосом — всё нужное для ремонта взяли у Паккарда.

С системой охлаждения всё оказалось ещё проще: достаточно было только прочистить радиатор и отремонтировать помпу.

А вот дальше началась работа, которую некоторые могут раскритиковать — работа над кузовом. Как вы видите на фотографиях, идеальным его назвать невозможно. Так оно и есть. Краска, конечно, тут не заводская. Когда-то давно, несколько десятков лет назад, его перекрашивали. Как и кто это делал — история умалчивает. Теоретически можно было кузов отпескоструить и перекрасить, но делать этого не стали. Не из-за жадности, а по убеждению: машина должна сохраниться приблизительно в том виде, в каком в 1982 году она попала на хранение. В том числе решили не перешивать тент и салон.

Источник

То, что вы хотели знать